Главная

К истокам истории

Первопроходцы каменного века

Полёт стрелы

На пути к металлу

На окраине скифо-сарматского мира

О чём молчат летописи

На южных рубежах славянской земли

Перед суровым испытанием

Мы уже приводили пример о битве на реке Ко-локше рязанской и владимирской дружин. Рязанский князь Глеб, братья его жены Мстислав и Ярополк были разбиты владимирским князем Всеволодом, вошедшим в историю как Всеволод Большое Гнездо. Ярополк бежал с поля брани, но Всеволод потребовал от рязанцев выдать ему Ярополка.

Лаврентьевская летопись сообщает об этом событии следующее: «А по Ярополка посла глаголя ря-занцем: «вы имете нашего ворога, али иду к вам». Жители Рязани не были готовы к отпору, да и Яро-полком они, вероятно, не очень дорожили. «Рязанцы же здумаша, рекуще, князь наш и братья наши по-гыбли и чужем князи, ехавше Воронож яша его сами и приведоша его Володимер».

Итак, на страницах летописи впервые упоминается слово «Воронеж».

В другом летописном своде (Никоновском) эти же события изложены более подробно: «Выдайте ми врага моего шурина Глебова, князя Ярополка Ростиславовича; сице не сотворите ми тако, иду бо на вас со многими воинствы». Резанци же реша в себе, гла-голюще: «сих ради князей Ростиславичев и нашим князем беда бысть и изгибоша; идем убо в Воронож и имем его», отбежа бо князь Ярополк Ростиславович в Воронож, и тамо прехожаше от града во град, от многие печали и скорби не ведый себя камо ся дети. И тако шедше в Воронож, изымаша его, и ведоша в Володимер ко князю Всеволоду Юрьевичу; он же по-веле взяти его у них и всажен бысть к прочим».

Слово «Воронож» вызвало дискуссию среди ученых: что имел в виду летописец: город, или реку, или область? Попытаемся высказать на этот счет свои предположения. Во-первых, полностью присоединяемся к тем исследователям, которые считают, что в летописи речь идет о Воронеже (независимо о реке, городе или области), находившемся в пределах Рязанского княжества, иначе как бы жители Рязани могли взять не очень-то любимого ими родственника князя и отдать его в руки Всеволода. Во-вторых, Никонов екая летопись (которая считается более подробной) как бы поясняет читателям, что Ярополк не только бежал «в Воронож», но и «тамо прехожаше от града во град». На наш взгляд, это дополнение снимает ряд вопросов. Очевидно, что речь идет о реке, на которой имеются «грады». И совершенно не исключено, что среди них был и «град» под названием Воронеж (Во-роняж, Воронож). В таком случае, где он мог располагаться? И где те «грады», в которых мог быть Ярополк, и о которых пишет летописец? Другие письменные источники, которые бы проливали свет на Воронеж ХII века, к сожалению, пока неизвестны.

Прежде всего, поселения бродников вряд ли могли служить пристанищем для Ярополка, да и не их имел в виду летописец, сообщая о его переходе «от града во град». Под «градом» в Древней Руси подразумевалось, как правило, поселение, расположенное на высоком месте и имеющее оборонительные укрепления (городища).

По нашему мнению, город Воронеж мог стоять только на реке Воронеж, а не на Дону, как к этому

склоняются некоторые исследователи. В частности, появилось мнение о тождестве летописного Воронежа с древнерусским городищем XII—XIII веков в городе Семилуки Воронежской области. Сам по себе это очень интересный древнерусский памятник. В последние годы здесь ведутся широкие раскопки экспедицией ВГУ под руководством А. Д. Пряхина и М. В. Цыбина.

Семилукское городище расположено на высоком (около 45 метров) мысу правого берега реки Дона, на северной окраине города. С напольной стороны имеются вал и ров. Здесь люди поселились еще в конце III тысячелетия до н. э., затем был поселок в I тысячелетии до н. э. Славяне основали укрепленное поселение (городище-убежище) в IX—X веках, а в эпоху Древней Руси в XII—XIII веках здесь существовал городок, вокруг которого вырос посад.

На городище в настоящее время вскрыта значительная площадь. Изучены жилые, хозяйственные постройки, целые усадьбы древнерусского времени. Во время раскопок собрана интересная коллекция древнерусской керамики, в том числе с клеймами мастеров. Обнаружено большое количество изделий из железа (ножи, ключи, скобы, гвозди, рыболовные крючки, кресала и другие предметы), цветных металлов (витые и пластинчатые браслеты, перстни, подвески), обломки стеклянных браслетов. В древнерусской коллекции Семилукского городища имеются и вещи, изготовленные в Западной Европе и в Византии.

В целях отождествления Семилукского городища с летописным Воронежем приводится сообщение венгерского монаха Юлиана о том, что часть войск монголо-татар накануне нападения на Рязанское княжество осенью 1237 года «остановилась против реки Дона близ замка Ovcheruch также княжества русских». В другом списке сочинения Юлиана замок назван Orgenhusin. Венгерский ученый Л. Бендефи перевел название совершенно, на наш взгляд, произвольно как «Воронеж», а автор русского перевода Юлиана С. А. Аннинский согласился с этим мнением, написав: «близ замка Воронеж» (Аннинский С. А. Известия венгерских миссионеров XIII—XIV вв. о татарах и Восточной Европе. В кн.: Исторический архив, т. Ill, M., 1940, с. 86).

Кроме того, из сообщения никак не вытекает, чтс замок Воронеж находится на Дону, а не на Воронеже, так как фраза «...против реки Дона» не означает, что войска Батыя стояли на правом берегу реки Воронежа, то есть в воронежско-донском междуречье. В таком случае монголо-татары именно отсюда могли начать движение на северо-восток, в пределы Рязанского княжества, уничтожить древнерусский городок на месте Семилукского городища и устремиться дальше на запад, в пределы Черниговской земли. Но подобного не произошло. Юлиан не сообщает, что монголо-татары взяли Ovcheruch. Молчат и русские летописи о движении Батыя осенью 1237 года на Русь именно из этого района. Если следовать сообщениям того же Юлиана, войска Батыя были сосредоточены в левобережье реки Воронежа, у впадения ее в Дон. Кстати, на высоком правом берегу Воронежа в его нижнем течении неизвестны древнерусские городки, которые выполняли бы роль сторожевых крепостей. Вероятно, отсюда, из низовьев реки Воронежа монголо-татары (если они вообще там были) по левому берегу реки могли дойти до верховьев ее, откуда и начался их завоевательный поход на Рязанское княжество. Эти события и нашли отражение в летописи и в других источниках. А Семилукское городище было сожжено монголо-татарами, вероятно, в следующем, 1238 году, когда орды Батыя после разорения Северо-Восточной Руси двинулись на юг, в половецкие степи.

И еще одно обстоятельство необходимо иметь в виду при использовании сочинения Юлиана для серьезных исторических обобщений. Некоторые сообщения Юлиана, в том числе и о размещении войск Батыя накануне их вторжения на Русь, не являются результатом его личного наблюдения, они получены от людей, бежавших от монголо-татарского погрома. «Как передавали нам словесно сами русские, венгры и болгары, бежавшие от татар», — пишет Юлиан. Такого рода сообщения, естественно, вызывают и определенное недоверие. Были ли вообще монголо-татарские войска перед их вторжением на Рязанское княжество в низовьях реки Воронежа «против реки Дона» и был ли замок по имени Ovcheruch? Мнение

Юлиана, не подтвержденное другими источниками того времени, должно использоваться крайне критически. Не случайно во многих работах, посвященных монголо-татарскому нашествию на Русь, данные Юлиана почти не привлекаются и речь ведется не о городе (замке), а о реке Воронеже.

В некоторых древних источниках, где рассказывается о первых столкновениях рязанских князей с монголэ-татарами, говорится, что «...придоша из восточной страны на Рязанскую землю лесом татары, с царем их Батыем, и пришедше стали станом на Онозе и взяли ее и сожгли». И далее излагаются события, связанные с завоеванием Рязанской земли. Как видим, упомянут еще один пункт в южном, а точнее, юго-восточном пограничье Рязанского княжества.

«Оноза» была сожжена, ее характер и точное местонахождение неясны. Рязанцы вышли на битву с противником, как гласят все летописи, к границам своей земли, на реку Воронеж (в начале XIII века она была пограничной рекой Рязанского княжества). Мы не пытаемся выяснить, что означает летописная «Оноза». К сожалению, источников для решения этого вопроса очень мало. Но отметим, что отождествлять Онозу и летописный Воронеж и считать сведения об Онозе как бы продолжением известий о летописном Воронеже нет никаких оснований. Летописец не мог в одном месте назвать город «Воронеж», а в другом — «Оноза». Скорее всего, прав воронежский историк профессор В. П. Загоровский, когда пишет, что упоминаемый Юлианом замок Orgenhusin можно сопоставить в предварительном плане с летописной Онозой, где остановились монголо-татары перед походом на Рязанское княжество.

И наконец, любое название реки или населенного пункта исторически обусловлено и никогда случайно не появлялось. Чем и как можно объяснить, что жители поселка, основанного на берегу Дона, дали ему название «Воронеж», то есть по имени реки, которая протекала почти на 20 километров южнее? Никакого логического объяснения мы найти не можем. Таким образом, Семилукское городище, на наш взгляд, нельзя рассматривать как претендента на место летописного Воронежа.

Еще раз обратим внимание читателя на то обстоятельство, что если и был в Рязанской земле «град» Воронеж, то искать его необходимо только на реке Воронеже. И такие попытки предпринимались неоднократно. Но высказанные в литературе суждения о летописном Воронеже пока трудно признать вполне обоснованными. Совершенно бездоказательно (по крайней мере до сего времени) помещается летописный Воронеж на месте современного города (М. Н. Тихомиров, В. В. Каргалов). Территорию города Воронежа, правый берег реки неоднократно обследовали археологи, они выявили памятники различных исторических периодов, в том числе и славянские укрепленные поселения IX—X веков. Но ни на одном из высоких мысов, где раскинулся современный город Воронеж, ими не обнаружены остатки поселения XII века, то есть летописного Воронежа.

В. П. Загоровский на основании изучения данных топонимики, архивных материалов высказал предположение о возможности географического совмещения летописного Воронежа XII века с Романовым городищем у села Ленино недалеко от Липецка. К сожалению, этот памятник для археологических раскопок недоступен, так как на всей его территории расположено действующее на протяжении не одного столетия кладбище, которое полностью разрушило культурный слой. Экспедиция Воронежского университета в 1973 году обнаружила здесь, правда, маловыразительные, материалы древнерусского времени. В. П. Загоровский сообщает интересные сведения о том, что старые жители села Ленино место, где расположено городище, называют «Градчина». Но проводимая связь древнего Воронежа с Романовым городищем тоже неубедительна. Да и сам В. П. Загоровский пишет на этот счет: «...утверждать с полной определенностью на основании анализа географических названий, рассмотрения расположения древнерусских городищ на р. Воронеже и изучения старинных преданий, что летописный город Воронеж находился на месте Романова городища, мы не можем... гипотеза по-прежнему остается гипотезой» (Загоровский В. П. О древнем Воронеже и слове «Воронеж». Воронеж, 1977). Но, тем не менее, древнерусское поселение на Романовом городище вполне могло быть одним из тех «градов», в котором побывал Ярополк после бегства на Воронеж.

В последние годы славянским отрядом археологической экспедиции Воронежского университета ведется исследование Животинного городища (под руководством А. 3. Винникова), расположенного в 30 километрах от города Воронежа вверх по течению реки, недалеко от рабочего поселка Рамонь. Оно занимает высокий мыс (около 40 м) правого берега. Как показали раскопки, это место привлекало к себе внимание людей в различные исторические периоды. Здесь были поселения в эпоху бронзы, скифо-сарматское время. В IX — начале XI века тут жили славяне, в XII—XIII веках существовала небольшая древнерусская крепость.

Древнерусский поселок занимал лишь часть мыса, будучи ограничен глубокой естественной седловиной, которую еще в IX—X веках углубили, ее склоны подчистили, сделали их круче. Земля, извлеченная из седловины, образовала вал, и общая высота укреплений от дна седловины до вершины вала равнялась почти семи метрам. Это внушительные укрепления! В древнерусский период появились вал и ров и на стрелке мыса — там, где склон более пологий и где поселение было более уязвимо.

На Животинном городище раскопано несколько наземных построек с глинобитным полом и остатками печей, сделанных из глины. Площадь иолов 16— 18 квадратных метров. Сами наземные дома, возможно, были более значительных размеров. В постройках обнаружено большое количество древнерусской гончарной керамики: горшки, миски; на днищах некоторых сосудов имеются клейма. Кроме древнерусской посуды найдена и привозная керамика южного происхождения. К XII—XIII векам относятся различные изделия из железа (коса-горбуша (рис. 67, 3), ножи, долота, кресала, строительные гвозди, наконечники стрел и другие предметы), украшения (бронзовые перстни, стеклянные браслеты, серьги, бусы). Каменная форма для отливки перстней и различных подвесок свидетельствует о наличии местного ювелирного производства.

Древнерусское поселение на месте Животинного городища вряд ли можно считать городом в полном смысле, но элементы городской жизни здесь налицо; укрепления, ремесленное производство (включая ювелирное), торговые связи с другими районами. И хотя оно находится на значительном расстоянии от верховий реки Воронежа — наиболее вероятных южных рубежей рязанской земли, вполне возможно, что Ярополк Ростиславович был и в нем, переходя «от града во град». А где же другие «грады» — места возможного пребывания Ярополка?

Между городищами Животинным и Романовым около 70 километров. Расстояние небольшое, но, к сожалению, нельзя сказать, что территория достаточно изучена археологами. И нет основания категорически утверждать, что между Животинным городищем и Романовым нет древнерусских «градов», в которых также мог бы прятаться Ярополк. Более того, открытия новых памятников древнерусского времени в этом районе вполне вероятны.

Выше по течению реки Воронежа древнерусские городища тоже не обнаружены, зато выявлены довольно обширные неукрепленные селища (раскопки В. И. Матвеевой). Расположены они, правда, на реке Матыре, притоке Воронежа. Селища имеют мощный культурный слой, свидетельствующий о продолжительной жизни на них. Археологи раскопали наземные жилые дома с глинобитными печами, деревянными и глиняными полами, ремесленные и хозяйственные постройки, большое количество железных изделий, обломков стеклянных и бронзовых браслетов, перстни и другие предметы. Селища отличаются от поселений в низовьях Воронежа большей площадью, обширными кладбищами, где захоронения совершены в неглубоких ямах по христианскому обряду, а также ярко выраженным местным ремесленным производством. Открыты наиболее типичные для Рязанской земли и других районов Руси наземные срубные дома. В целом селища в верховьях Воронежа ближе к древнерусским, чем поселения в ее низовьях. В этом нет ничего удивительного, поскольку верховье реки Воронежа входило в состав древнерусского Рязанского княжества.

Таким образом, к настоящему времени известно всего два «града», в которых мог находиться Ярополк. Может быть, летописец под словом «грады» имел в виду вообще древнерусские поселения? Тогда в число «градов» войдут и селища в верховьях реки Воронеж на территории современной Липецкой области. Какой же из всех «градов» назывался Воронежем?

Мы не предлагаем никакого нового варианта местонахождения летописного Воронежа, так как само существование такого города в XII веке, как мы видим, не является бесспорным. И в то же время не хотим быть и категоричными в данном вопросе. Поиски продолжаются.

 

Дальше