Главная

К истокам истории

Первопроходцы каменного века

Полёт стрелы

На пути к металлу

На окраине скифо-сарматского мира

О чём молчат летописи

На южных рубежах славянской земли

Перед суровым испытанием

Коротко остановимся на типах и внешнем виде памятников Среднего Дона раннего железного века, которые П. Д. Либеровым объединены в среднедонскую культуру.

Из мест поселений наиболее характерными являются городища. Они обычно располагаются на высоких (до 80—90 метров) мысах берегов рек. Строители городищ наряду с сооружением валов и рвов с напольной стороны нередко подрезали (эскарпировали) крутые склоны оврагов для большей их неприступности. Рвы достигали в глубину от уровня древней поверхности иногда 4 метров и более при не меньшей их ширине. Многометровой высоты валы вместе со рвами были достаточно серьезным препятствием, ожидавшим тех, кто силой оружия пытался проникнуть на городище. Нередко на городищах имеется несколько рядов укреплений. Размеры городищ — от 1,5 до 20 гектаров! По своему назначению и использованию они делятся на места: постоянной жизни; временного пребывания вместе со скотом на случай военной опасности; для загона скота. Последние два типа городищ обычно не дают при раскопках вещественных остатков. Важно отметить, что «жилые» городища концентрируются главным образом в правобережной части Дона, а городища-загоны наиболее широко — в левобережной (по течению р. Битюг).

Иногда вблизи городищ встречаются и открытые (без укреплений) поселения, чаще—на левобережье Дона.

Курганы рассматриваемой эпохи рассеяны по всему донскому бассейну, но наиболее крупные их группы (по 40—50 насыпей) располагаются в правобережье, как правило, на высоких грядах и водоразделах. Людей хоронили либо на уровне древнего горизонта, а затем возводили насыпь, либо в специально вырытых прямоугольных ямах. Эти ямы иногда имели деревянные конструкции на столбовом каркасе. Встречаются также ямы с дромосами (узкими входами) и катакомбы. Последние, правда, на Среднем Дону очень редки. Могильные ямы часто имеют большие размеры. Так, например, одна из них в кургане у села Мастюгино по площади равнялась 60 квадратным метрам. В ямах с остатками столбовых каркасов обязательно имеются канавки под стенками — значит, стены обшивались досками.

К типичным чертам погребального обряда относятся: устройство колец из материкового выброса вокруг ямы; ориентировка могильных ям и самих умерших по сторонам света (север — юг, восток — запад); положение их — вытянуто на спине; глиняная подмазка пола ямы; наличие кострищ; жертвенное мясо вместе с железным ножичком с костяной рукояткой; ритуальные ямки (бофры) на дне могилы, куда ставили сосуды, укладывали мясо животных.

У донских племен к тому времени достигло высокого развития военное дело (рис. 42). Среди находок много железных мечей, имеющих перекрестие в виде «бабочки». Встречаются кинжалы (акинаки). В отличие от длинных мечей акинаки имеют вдоль клинка четко выраженные «ребра жесткости». Весьма характерны бронзовые наконечники стрел: все они трехгранные или трехлопастные и имеют втулку для насадки на древко. В одном из погребений могильника Частые Курганы их было найдено 122 штуки! Железные наконечники стрел обычно крупнее бронзовых и с плоским пером. Часты в погребениях копья и дротики, а на поселениях и городищах иногда находят пращевые камни для метания в неприятеля.

При раскопках обнаруживают предметы не только наступательного конного и пешего боя, но и оборонительного — шлемы и панцири. На кожаную основу панцирей обычно нашивались железные, бронзовые, а иногда и золотые пластины с штампованными изображениями.

Предметы вооружения скифского облика:

1 — акинак, 2 — наконечник копья, 3 — наконечник дротика, 4—10 — наконечники стрел.

О большой роли лошади в жизни среднедонских племен говорят костные находки, а также многочисленность уздечных наборов, сопровождавших погребения. Удила (рис.) делались из железа, а другие детали — из бронзы, кости и золота. Это, как правило, небольшие кольца, бляшки и подвески, служившие украшениями.

 

Железные удила.

Интересную группу источников составляют сами украшения и их детали, а также и предметы, несущие украшения (рис.). Среди них серебряные сосуды и ритоны (кубки в виде рогов), золотые и серебряные гривны, браслеты, разного вида металлические пряжки, серьги, перстни, кольца, бусы из камня, стекла и металла, зеркала, деревянные гребни с золотой оковкой

В погребениях часто находят и поясные крючки, служившие пряжками для скрепления портупеи. Крючки изготавливались просто из железа, из железа, обтянутого золотыми пластинками, из золота, бронзы и даже из кости. Все крючки выполнены в «зверином» стиле, т. е. изображают животных: реальных

оленя, медведя, волка, кабана, птиц, а иногда и фантастических. Вообще «звериный» стиль характеризует большинство среднедонских украшений. Он встречается на бляхах, гребнях, конских наборах и даже на деревянной посуде. В могильнике Частые Курганы найдена миска с ручкой из накладных золотых пластин в виде грифона (мифической птицы), напоминающего ворона (рис. ).

Важным видом источников является посуда. На Дону она очень разнообразна: глиняные сосуды (рис.), бронзовые миски, гидрии (сосуды для воды), серебряные вазы и кубки, бронзовые котлы (рис. ). Часть глиняных сосудов вазообразной, кувшиновидной и мисковидной форм сделана на гончарном круге. Это — круговая керамика. Она была привозной, из пределов античного мира. Но в общей керамической массе такая посуда занимает весьма незначительную долю (чуть более 2%).

Пока, к сожалению, мы имеем все-таки мало источников для детальной реконструкции экономики донских племен раннего железного века. Собственно орудия труда найдены в единичных экземплярах (железные мотыги, топоры и серпы). Однако можно предполагать, что в целом скотоводческий уклад дополнялся земледелием (особенно в правобережье Дона), а также ремесленными промыслами: кожевенным (находки железных и костяных шильев и иголок), прядильно-ткацким (большое количество пряслиц), кузнечным и другими.

Археологические исследования этой эпохи на Дону продолжаются. Так, совсем недавно на раскопках Мастищенского городища впервые удалось детально изучить жилые постройки, конструктивные приемы возведения оборонительных укреплений. Появилась возможность по-новому оценить социально-экономический и политический статус как самого городища, так и его обитателей.

Обратим внимание на то, что рядом, по правую руку от Мастищенского городища, располагается мыс, огороженный с напольной стороны глинобитным валом длиной без малого в километр! В археологии этот памятник известен под названием Аверинского городища. Зондажные работы определили его нежилой характер. Это, по всей видимости, был огромный загон для скота, составляющий вместе с Мастищенским городищем единый хозяйственный комплекс. Раскопки показали, что в истории Мастищенского городища (а следовательно, и всего комплекса) был перерыв, хотя и не очень длительный по археологическим меркам. К тому же и ранний, и поздний периоды его функционирования связаны с одним и тем же этнокультурным миром.

В предшествующей главе мы уже отметили, что на площади городища обнаружен могильник — редчайший случай из практики раскопок такого рода памятников! Могильник включал пять захоронений: трех взрослых, подростка и младенца — по местным погребальным традициям, т. е. умершие лежали вытянуто на спине, головой в западном направлении. Следовательно, они принадлежали к тому же кругу населения. Но заупокойных вещей почему-то с ними не положили, если не считать железного акинака и нательного костяного амулета. Захоронения совершены не в ямах, а на древнем горизонте и завалены камнями. Создается впечатление, что все делалось в большой спешке. Захоронения производились в то время, когда какое-то событие заставило людей покинуть городище. Что же это было за событие? Но вначале о городищах.

«Звериный» стиль в искусстве раннего железного века.


Глиняная посуда среднедонской культуры раннего железного века.

Мастищенское городище очень небольших размеров, а Аверинское, наоборот, громадное, площадью до 20 гектаров. На первом из них выявлены остатки шести жилых построек юртового типа. Они расположены по краям городища, ближе к крутым склонам, а одна из юрт вынесена на самую оконечность мыса. Все жилища стандартны: площадью до 20 квадратных метров, с прямоугольными, почти квадратными основаниями, со столбовыми ямами в центре. В одной из построек обнаружены следы очага в окружении ямок от стоек для подвешивания котла. Здесь же по всему периметру шли наклонные ямки от колышков, крепивших полы войлочного шатра (рис.). Кстати, на полу юрты были обнаружены войлочные волокна. Удалось проследить и вход в нее, направленный не к центру городища, а в сторону склона. Выбирая для жилищ места с уклоном, люди углубляли грунт для выравнивания пола.


Бронзовый котел.

Почему же они не использовали для жилья центральную, ровную часть городища? Вряд ли строителей смущали остатки каменных выкладок более древнего лабиринта, поскольку очистить от камней небольшой участок гораздо легче, чем вырезать скальный грунт. Очевидно, на городище не только оборонительные укрепления, но и выбор мест для жилищ были подчинены охранным функциям. А в центральной части городища (включая и древний лабиринт) было развернуто строительство хозяйственных ям, которых выявлено более 60. Свыше половины из них — зерновые ямы. В среднем в них одновременно могло храниться приблизительно 80 тонн зерна!

Все ямы не использовались одновременно (учитывая два периода в жизни городища), как и жилища. Условно сократим число и тех и других вдвое и продолжим наши арифметические подсчеты. Судя по размерам жилищ, в каждом из них могло проживать от 4 до 8 человек (что соответствует малой семье), а в трех, следовательно, не более 25 человек. Такая цифра не может соответствовать численности ни родовой, ни соседской общины. А если вычесть детей (вспомним состав могильника) и женщин, то мужчин (землепашцев и пастухов) едва останется с десяток. Могли ли эти десять человек быть реальными владельцами такого количества скота, для которого потребовался громадный загон, и произвести такое количество зерна, которое равно урожаю примерно с 40 гектаров нивы? (Урожайность взята из расчета 10 центнеров с гектара.) Наконец, можно ли небольшим коллективом возвести оборонительные укрепления, особенно вокруг Аверинского городища? Ведь затраты труда на него обошлись бы в несколько сотен тысяч человеко-дней!

Вероятнее всего предположить, что обитатели Мастищенского городища несли здесь главным образом сторожевую службу, к тому же, судя по отсутствию очагов в большинстве жилищ, лишь в летне-осенние сезоны. Само же городище не являлось общинным, тем более племенным поселком, а служило крупным зерновым хранилищем и вместе с Аверинским городищем составляло сезонный сельскохозяйственный комплекс. Это предположение подтверждается и составом находок по сравнению с раскопками других городищ раннего железного века. Но кто же обладатели комплекса и какова их социальная принадлежность? Возможно, тут хранилась собственность группы общин, рассредоточенных по широкой округе и связанных между собой либо родственными, либо союзническими отношениями. В таком случае охрану городищ несли попеременно рядовые общинники вместе со своими семьями. Но нельзя исключать и того, что комплекс мог принадлежать представителям «светской» власти — вождям (царям) племенных объединений или же главам жреческого сословия. При таком варианте обитателями городища были зависимые лица: общинники, отрабатывающие долги, или домашние рабы.

Ни той, ни другой версии не противоречат находки на городище большого числа костей животных (особенно много костей лошади) и глиняной посуды. Здесь могли проводиться общественные собрания и празднества, обряды жертвоприношений и прочие церемонии; укрываться на случай опасности жители из близлежащих поселков. Комплекс мог быть и местом, где накапливалась и откуда потом вывозилась крупными партиями на обмен сельскохозяйственная продукция.

Наконец, что касается оборонительных укреплений. Они возводились, скажем, усилиями нескольких соседских общин или руками... рабов. Рабство, в свою очередь, предполагало бы наличие не только патриархальных, но и государственных форм общественного устройства. И так ли уж беспочвенна последняя версия? Вспомним сообщение Геродота о том, что ме-ланхлены вели скифский образ жизни. А в Скифии уже к V веку до н. э. сложилось мощное государство с царской властью. Время же существования Мастищенского городища укладывается в те же рамки: V—III ве,ка до н. э.

Жилище раннего железного века с Мастищенского городища

Теперь вернемся к вопросу: что за событие прервало жизнь на городище?

Возникла критическая ситуация. Вряд ли она была связана с эпидемией смертоносной болезни. Такому случаю не соответствуют ни санитарные нормы захоронений, ни то обстоятельство, что в зерновых ямах не обнаружено остатков зерна (ямы были полностью выбраны), ни, наконец, отсутствие следов сжигания, обязательных спутников мора.

Следует ли рассматривать захоронения как жертвоприношения перед оставлением городища? Не исключено. Но, судя по нестандартности самих захоронений, люди решили надолго оставить родные края, не надеясь на скорое возвращение, иначе они не оставили бы останки жертвоприношений на площади поселения. Но могло все произойти и примерно так.

Защитникам городища едва удалось отбить неожиданное нападение кочевых скифов. Засыпав городище стрелами, от которых пострадали и стар и мал, грабители обманным маневром ворвались в расположенный рядом загон. Табуны спасти не удалось. Не сегодня-завтра следовало ожидать новых набегов, и нужно срочно спасать другое богатство — зерно, размещенное в ямах. Видимо, скифы не догадывались об этом, иначе бы проявили больше настойчивости и овладели маленьким городищем. Оставшимся в живых нужно было и похоронить погибших, и незаметно вывезти зерно к опорному пункту округи. Естественно, у них не было времени рыть могилы и соблюдать погребальные церемонии.

Итак, наиболее вероятная причина ухода людей из городища — политические осложнения, вызвавшие военную обстановку.

Прошли годы. Мастищенское городище вновь обрело жизнь. Но это случилось уже после того, как на его площади полностью исчезли внешние следы былых захоронений. Сюда пришли представители того же этнокультурного мира, но через одно, два, а то и большее число поколений. Снова приводили в боевую готовность оборонительные укрепления. Засыпали старый ров, вместо старого вала построили новый, основание его на всю пятиметровую ширину выложили камнем, взятым с площади городища (можно представить себе печальную судьбу древнего лабиринта!). Камнем обложили и линию вала со стороны нового рва. Новое укрепление возведено буквально перед старым и параллельно ему, так что площадь городища увеличилась всего на считанные метры. Такая перестройка пока остается непонятной.

Все же прочие признаки говорят о сохранении городищем своих прежних функций. Создавались с большим старанием в скальном грунте новые ямы для хранения зерна; вероятно, и какие-то из старых ям после реставрации использовались по своему назначению.

 

Дальше